Назад

1998 ВЕСТНИК НОВГОРОДСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА № 4


В.И.Заика
 
К вопросу о функциях языка
 

On the basis of comparison of different models of the functional repertory of the language a functional model of the language is presented. In this model consistitutive properties-functions are referential and accumulative, and traditionally distinguished ones are communicative, gnosiological, etc. They are represented as different versions of the expressive function.

Расширение поля зрения лингвистики требует уточнения вопросов, касающихся общих свойств предмета исследования. Применительно к дисциплинам, изучающим особенности использования языка — стилистике, лингвопоэтике, — это вопрос о функциях языка. Поскольку известные модели функционального репертуара языка строятся на различных основаниях, определяемых представлением о сущности языка, постольку при сопоставлении их невозможно ограничиться сравнением списков выделяемых функций. Мы рассмотрим некоторые модели в последовательности, определяемой свойствами оснований, существенных для излагаемого ниже нашего понимания функций.
В концепции А.Мартине функции языка представлены следующей совокупностью: коммуникативная (обеспечения взаимопонимания людей), функция быть основанием мысли, экспрессивная (выражать отношение к высказываемому) 1. Доминирующее положение коммуникативной функции определяется частотностью реализации языка именно с целью коммуникации, которая и обусловливает основные его свойства. Такой состав функций можно обнаружить в работах при неспециальном рассмотрении функций.
Распространенной и породившей ряд модификаций является четырехкомпонентная модель К.Бюлера 2. В параграфе “Модель языка как органона” речь идет как минимум о двух типах функций, соотносимых, но, как нам представляется, различных. В центре схемы, представляющей “модель полного конкретного речевого события”, — элемент “конкретное языковое явление” (сложный языковой знак, высказывание, конкретное речевое произведение) пучками линий соединен с остальными тремя элементами речевого события: “предметом”, “отправителем”, “получателем” 3. Соединяющие линии обозначают семантические функции (смысловые отношения) языкового явления: высказывание (языковое явление) в отношении отправителя является симптомом (функция выражения), в отношении получателя — сигналом (функция обращения), в отношении предмета — символом (функция представления). Функция здесь понимается как отношение, и всякое высказывание — это всегда наличие этих трех видов отношений. Здесь говорить об иерархии этих отношений едва ли уместно. В последующем изложении указывается на наличие тройственной функции языка: экспрессии, апелляции, репрезентации (в более ранней терминологии: изъявление, побуждение, репрезентация), которые представляют собственно различные назначения речевых высказываний: репрезентативная — сообщение, экспрессивная — выражение эмоций, апеллятивная — побуждение к действию. Эти функции уже не только иерархически соотнесены (доминирующая роль у репрезентативной функции), но и допускается наличие языковой реализации с полным преобладанием одной из них 4. Обычно такая двойственность во внимание не принимается, когда рассмотренная триада и ее вариации упоминаются и обсуждаются в связи с, например, семиотическими проблемами 5.
Р.Якобсон для представления функций прибегнул к модели речевой коммуникации, состоящей из шести компонентов (факторов, элементов): адресанта, адресата, контекста, сообщения, контакта, кода 6. Шесть функций определяются как ориентации, установки на шесть элементов ситуации. Первые три: референтивная (коммуникативная) — ориентация на контекст (референт), экспрессивная (эмотивная) — ориентация на адресанта (выражение отношения говорящего к тому, о чем он говорит), конативная (апеллятивная) — ориентация на адресата. Отметив соотносимость этих функций с функциями, выделенными К.Бюлером, Р.Якобсон перечисляет добавочные, выводимые из приведенной триады (и сообразно модели речевой ситуации): фатическую (направленность на контакт), метаязыковую (направленность на код, язык), поэтическую (направленность на сообщение). В пре-дваряющем подробную характеристику поэтической функции описании указано на наличие также магической функции, которая представляет собой разновидность конативной (апеллятивной) функции. Соотношение функций понимается как иерархическое: “Различия между сообщениями заключаются не в монопольном проявлении какой-либо одной функции, а в их различной иерархии. Словесная структура сообще-ния зависит прежде всего от преобладающей функции” 7. Список функций, понимаемых согласно Р.Якобсону, является открытым: появление специфических реализаций языка в силу, например, вариативности элементов ситуации, дает возможность продолжить перечисление функций, но только добавочных, выводимых из основной триады.
В целом представление функционального репертуара посредством дополнительных вспомогательных моделей обладает значительной объяснительной силой и позволяет обнаружить типологические свойства объекта, хотя не всегда приобщение дополнительных моделей проясняет суть дела, как, например, в следующем опыте: “наиболее простой способ рассмотреть речевую деятельность — это представить акт речи в таком виде: говорящий — речь — слушающий, когда крайние члены этой формулы представляют соответственно экспрессивную и оценочную функции, средний — коммуникативную” 8.
Продуктивным представляется использование противопоставленности понятий языка и речи. Полифункциональные модели в концепциях А.А.Леонтьева и В.А.Аврорина характерны разделением функций языка и функций речи. Причем функции языка понимаются как “функциональные характеристики речевой деятельности, которые проявляются в речевой ситуации” и “не имеют соответствующих в языке закрепленных за ними элементов” 9. В качестве таковых А.А.Леонтьевым выделяются следующие функции: коммуникативная (регуляции поведения), овладения общественно-историческим опытом, быть формой существования общественно-исторического опыта, быть орудием познания. Особенность этой модели — некий плавный переход одной функции в другую: коммуникативная, выступающая в одном из своих вариантов, например, “как саморегулятивная функция (при планировании собственного поведения)”, практически совпадает с функцией интеллектуальной деятельности в ее первой фазе: “ориентировка в решении задач и выработка плана действий” 10. Функциями речи в данной модели считаются магическая, номинативная, диакритическая (компрессия сообщения), экспрессивная (выражение эмоций), эстетическая; эти функции вторичны и могут иметь специфические, закрепленные за ними элементы.
Функции языка в модели В.А.Аврорина представлены сходным, но иначе поименованным набором: коммуникативная (“которая представляет собой передачу мыслей”), экспрессивная (функция выражения, материализации мысли, экспликативная). Подчеркивая тесную связь этих двух функций, В.А.Аврорин отмечает, что использование языка не всегда преследует единственную цель — передачу мыслей другим 11. Далее выделены функции формирования мышления, конструктивная (влияние слова на кристаллизацию понятия) и аккумулятивная (“знания и опыт человечества откладываются прежде всего в знаменательной лексике... и в грамматике”). Функции языка понимаются не только как действующие постоянно, “при любом практическом использовании аппарата языка”, но и как свойственные любому языку 12. Функции речи — величины переменные — соотносятся с понятием сфера общения (сферы хозяйственной деятельности, быта, массовой информации и т.д. — всего 12 сфер).
Использование в данных моделях понятий языка и речи, как видим, преследует цель разведения облигаторных и факультативных элементов в модели функций и как бы не вполне учитывает традиционное обозначение этими соотносимыми терминами двух ипостасей единой языковой деятельности. Заметим, что, например, А.Е.Супрун в одном из рассмотрений модели Р.Якобсона все выделяемые им функции подчеркнуто определил как именно функции речи 13, что вполне справедливо, так как в схеме Якобсона “сообщение” — это речевое высказывание.
В модели Р.В.Пазухина иерархия языковых функций выглядит следующим образом: 1) конститутивная функция, “определяющая природу языка в целостности” (коммуникативная функция), 2) субфункции (функции отдель-ных составных элементов), 3) эпифункции (функции языка в конкретных ситуациях) 14. Термин “эпифункции”, по мнению автора, “удобен тем, что подчеркивает зависимость, производность этих функций от конститутивной функции языка, реализацией которых они являются” 15. Данная монофункциональная модель предполагает распространение понятия коммуникации на все без исключения осуществления языка. Отсюда: внутренняя речь — это “эгоцентрическая коммуникация”, мышление, на основании “обратной связи” (контроль, проверка и пр.), — интрасубъективная коммуникация 16, а эстетические, магические и пр. тексты в равной степени — эпифункции.
Расширительное толкование коммуникации, закономерное для монофункционализма, безусловно полезно для осмысления конститутивных свойств языка, но вместе с тем снимает или допускает двойственное толкование такой реализации языка, как, например, словесная эстетика.
Монофункциональная модель Г.В.Колшанского, который рассматривает элементы речевой деятельности в свете интегрированной коммуникативной функции языка, существенно отличается от рассматриваемой выше. В ней понятие коммуникации сужается и связывается исключительно с наличием признака “относительно самостоятельного существования сообщения, не являющегося в каждый данный момент рефлекторно обусловленной реакцией” 17. Например, не считается коммуникацией общение с помощью эстети-ческих ценностей, а функция ментального плана не выделяется на основании неразведения мышления и речи.
Если в полифункциональных моделях наблюдается существенное различие в составе функций и их иерархии, а в монофункциональных — различия определяются трактовкой понятия коммуникации, то так называемые бифункциональные модели, как правило, сходны и в составе и в иерархии двух основных функций. Так, В.З.Панфилов кроме главенствующей коммуникативной выделяет экспрессивную функцию (проявляющуюся во внутренней речи) на том основании, что “мыслительные процессы бывают и без обратной связи” 18, т. е. экспрессивная функция выделяется из собственно интерсубъективной коммуникации посредством вербализованных высказыва-ний. (Ср. сходную мотивировку выделения одноименной функции в концеп-ции В.А.Аврорина). Попутно заметим, что речевые функции В.З.Панфилов не считает целесообразным выделять, потому что “если при выделении ре-чевых функций исходить из специфики конкретного содержания каждого из речевых произведений... набор функций можно умножать до бесконечности” 19. Аналогичное бифункциональное понимание (правда, при не сколько иных основаниях) имеет место в концепции Д.Г.Богушевича 20.
Типологический признак бифункционального представления языка — разведение коммуникативной функции и функции, связанной с деятельностью мышления, — может проявляться по-разному: как выделение двух назначений языка (Н.Д.Арутюнова 21), как выделение единой коммуникативно-гностической гиперфункции 22 и пр.
Модель Е.В.Сидорова представляет несколько иной взгляд на проблему функциональной сущности языка. Считая, что функции языка нельзя отождествлять с отдельными случаями его употребления, автор отмечает, что “единое и общее назначение языка — быть универсальным знаковым средством координации деятельности людей” 23, и рассматривает последовательно три свойства, три способности языка: референцию, экспрессию, когнитивность. Референция трактуется как форма пред-метной соотнесенности в языке, экспрессия — как способность языка к знаковому замещению мыслей и чувств, когнитивность — как способность языка обеспечивать коммуникативное познание (“усвоение субъектом значений и смыслов, присваиваемых предметам в данной лингвокультуре” 24). Описание каждого свойства сопровождается определениями: “коммуникативно необходимое” и “мотивируемое назначением языка как универсального средства знаковой координации людей” 25. Данную концепцию можно квалифицировать как монофункциональную, если назначение понимать как иерархически высшую коммуникативную функцию. Особенностью этой модели является то, что она ориентирована на отражение одной ипостаси языковой деятельности — языка, в пределах которой выделяются существенные стороны, свойства. (Автор намеренно избегает термина “функция”).
Рассмотренные модели очень по-разному отражают связь языка и сознания: от выделения нескольких функций когнитивного плана до включения подобных реализаций в коммуникативную функцию. Другим важным для дальнейших наших рассуждений моментом является характер обозначения иерархичности функций. Это свойство представлено посредством понятия доминирования определенной реализации, посредством разведения функций языка и функций речи, а также отделением от функций-реализаций сущностей другого порядка: свойств, назначений, мыслимых как “надфункциональные”.
Сразу оговоримся, что определение функций языка, по нашему мнению, должно быть определением функций языковой деятельности с непременным уточнением, какое свойство какой ипостаси (речи, языку) приписывается. Модель должна отражать настоящее состояние языка во всех его проявлениях. Кроме того модель должна допускать сравниваемость рассматриваемого объекта (естественного языка) со сходными объектами (системами общения животных, искусственными знаковыми системами и пр.). Полагая неоспоримым главенство коммуникативной предназначенности языка, заметим, что это предназначение первично только глоттогенетически, а онтологически оно лишь доминирующее.
Вначале установим свойства средства коммуникации, так сказать, конститутивные. Элементом языковой деятельности является осуществление референции, установления связей между знаком и явлением действительности. Референция понимается как предметная соотнесенность языка. С психолингвистической точки зрения — это установление связи между отражаемым в сознании фрагментом действительности и представлением о носителе знака (теле знака), т. е. образом знака, или установление связи между предметно-образными и языковыми энграммами 26. Эта связь из соображений коммуникации должна быть закреплена. Ассоциация должна стать устойчивой. Устойчивость обеспечивается употребительностью, с одной стороны, и наличием аналога такой связи в сознании коммуникантов, с другой стороны, т. е. ассоциация социализируется. Это свойство назовем аккумуляцией. Закрепляется опыт двоякий: определенная совокупность свойств объекта и особенности его репрезентации, предъявления при общении. Отмеченные свойства — это свойства языковой деятельности, конституируемые языку в речи.
Выделенные элементы модели понимаются и как процесс (семиозис) и как результат (знак). Референция и аккумуляция — это и свойства и функции собственно языка в модели функций языковой деятельности. Их нельзя считать ни главными, ни основными, ни доминирующими по отношению к проявлениям, реализации языка, это свойства этой ипостаси языковой деятельности.
Применительно к этим свойствам можно говорить и о репрезентации словом понятия. Понятие — результат аналитико-синтетического отражения созна-нием действительности, это инвариантное представление о предмете как о классе предметов, сумма знаний о предмете. Слово же соотнесено с понятием для последующего замещения последнего, его выражения, экспликации. Особенности понятия и особенности слова имеют взаимообусловливающий характер: при референции в процессе аккумуляции в слове (как единице, предназначенной для коммуникации), осуществляется редукция несущественных, недифференциальных признаков понятия до некоего дифференциального минимума. Этот момент взаимообусловленности отмечен как номинативно-дифференцирующая функция 27. Образная направленность понимается в модели В.А.Аврорина как функция мыслеформирования. Отмеченное взаимодействие, по нашему мнению, не требует абстрагизации отдельной функции, поскольку предусматривается функциями референтивной и аккумулятивной. (То же относится к выделяемой некоторыми исследователями номинативной функции).
Такое свойство, как аккумуляция (закрепление, удвоение) предметного опыта языковым (речевым) опытом, осуществляемое преимущественно конвенционально, позволяет языку “быть формой существования общественно-исторического опыта”. Как “продолжение” аккумулятивной функции, своего рода издержки функционирования, может быть истолкована аккумуляция словом культурно-исторической информации и информации эмоционально-оценочного плана, которая образует семантический ореол слова и в известной степени обусловливает его реализацию.
Всякое осуществление языкового опыта — это в первую очередь экспрессия. Экспрессия понимается в соответствии с одноименными свойствами в концепциях Е.В.Сидорова и В.А.Аврорина. Е.В.Сидоров подчеркивает функциональное равенство двух способностей слова: экспрессивной — выражать и импрессивной — вызывать 28. Импрессивная функция — это коррелят экспрессивной в соотношении со вторым субъектом коммуникации или вообще с двуплановостью коммуникативного акта (прием — передача). (Эти функционально равные способности слова соотносятся со свойствами слова быть симптомом и сигналом в модели К.Бюлера).
В нашем понимании экспрессивная функция имеет существенные ограничения. Поясним их психолингвистическими положениями порождения речи. Экспрессия связана с “выведением” мысли с превербального на вербальный уровень. В упоминаемой выше монографии так описывается речепорождение: “...содержание, закодированное в сознании в одной форме — мысли, личностных смыслов и т.п. — приобретает, постепенно обогащаясь и уточняясь, существенно преобразуясь, другую форму объективации и воплощения”. И далее: “...рождение внешнего речевого высказывания начинается в сознании человека тогда, когда “предмысль”, разбиваемая на личностные смыслы, создает кардинальное противопоставление этих смыслов: одни выстраиваются таким образом, чтобы сформировать будущую пропозицию и связать ее отношениями актуа-лизированной предикации, другие — так, чтобы сгруппироваться в единицы номинации или номинативные блоки, которые затем включатся в пропозицию и будут с ней согласованы” 29.
Выведение мысли на уровень внутреннего слова, внутренней речи уже будет определенной степенью экспрессии, которая достаточна для так называемого вербального мышления (выведение в “светлое поле сознания” аморфных, но лингвистических единиц). Другой степенью экспрессии будет выведение мысли на уровень внешней речи, уровень развернутых линейно и грамматически оформленных лексических последовательностей, собственно предфонационное состояние.
Термин “экспрессия” (несмотря на совпадение с термином, обозначающим отражение эмотивного плана) наиболее точно отражает наше представление о функции, ее универсальность. В термине “экспликация” мешает “объяснительность”, а “репрезентация” традиционно противопоставлена эмотивной функции. Итак, экспрессия — осуществление перевода внутренних психических довербальных сущностей, продуктов сознания в состояние информации. Также заметим, что экспрессия — это перевод в состояние информации не только сущностей рассудочного, рационального порядка, но и проявлений эмоциональной сферы. Носитель эмотивной информации в конститутивном фрагменте нашей модели (референция — аккумуляция) может иметь либо двойную референцию — соотнесенность с предметно-образным планом и одновременно с эмоциональной областью (единицы с коннотацией в традиционном понимании), либо соотнесенность только с эмоциональной областью, например, в междометных выражениях.
Экспрессия предшествует коммуникации (сообщению), предшествует именно в психофизиологическом плане (а не в глоттогенетическом, как полагает Д.Г.Богушевич 30). Мы абстрагируем этот, казалось бы, неотъемлемый момент, фазу порождения высказывания на том основании, что не всегда экспрессия, во-первых, предназначена для сообщения, а во-вторых, осуществляется в нем. Т. е. “пользователем” информации может быть сам порождающий ее субъект, минуя этап выведения ее вовне. Экспрессия может быть овеществлена фонацией, начертанием, либо осуществиться в пределах фазы внутреннего проговаривания или даже “внутреннего слова”.
Экспрессия — родовое понятие по отношению к различным видам функций речи. Схему конститутивных свойств-функций теперь можно представить так: (референция + аккумуляция) экспрессия: функции речи (коммуникативная, фатическая, поэтическая и пр.).
Функция речи понимается как отношение речевого поведения к реализации намерений субъекта, или роль речевого поведения (речевого действия) в реализации деятельности субъекта, с учетом того факта, что речевая деятельность, как правило, включена в качестве составляющей в другие виды духовно-практической деятельности.
Коммуникативная реализация языка (осуществление коммуникативной функции) — это объективация речи, предполагающая обмен информацией с целью координации деятельности людей (координацию понимаем расширительно, в трактовке Е.В.Сидорова). Однако как широко ни толковать координацию, в пределах коммуникации не могут быть рассмотрены, например, фатическая, поэтическая речь и под. Коммуникативная функция во всех ее вариантах координации деятельности людей в зависимости от свойств коммуникативной ситуации безусловно является доминирующей. Именно она определяет свойства системы языка, сущностные характеристики ее существования и изменения. Все некоммуникативные реализации вторичны, но это использование того языка, который обусловлен коммуникативной функцией (исключением, пожалуй, может быть только поэтическая речь).
Познавательная (гностическая) функция может пониматься двояко: как такой вектор экспрессии, который не предполагает объективации (это внутренняя речь как одна из форм мышления), и как познание мира через язык (коммуникативное познание в понимании Е.В.Сидорова), причем последнее — в качестве импрессии результатов чужой речевой деятельности.
Эмотивную функцию (выражения чувств, эмоций) в качестве специфической не выделяем, так как информацию толкуем расширительно, включая содержание не только предметного, но и эмоционального плана. (В рассматриваемой работе Р.Якобсона отмечено следующее: “Анализируя язык с точки зрения передаваемой информации, мы не должны ограничивать понятие информации когнитивным (познавательно-логическим) аспектом языка” 31). Кроме того, в понятие мышления включается и эмоциональное мышление. Существование же в языке отдельных коммуникативных единиц, осуществляющих выражение собственно эмоций, является недостаточным основанием для выделения функции речи. В реальности сколько-нибудь продолжительная эмотивная речь, лишенная предметной соотнесенности, — явление редкое. По этим причинам эмотивную функцию, традиционно выделяемую как тип отношения речевого поведения к реализации намерений субъекта, распределяем в пределах функций коммуникативной и гностической. (По аналогичным причинам не выделяем в качестве отдельной функцию апеллятивную).
Совсем иначе обстоит дело с так называемой фатической функцией (контактоустанавливающей). Это такой тип речевого поведения в интерсубъектном взаимодействии, который, предполагая восприятие, не предполагает обязательного понимания (сопорождения адекватной замыслу говорящего информации). Это речевые действия, не предполагающие регуляцию поведения, здесь цель координации деятельности редуцирована до осуществления и поддерживания контакта, когда достаточен сам факт принятия к сведению контакта. В исследовании Т.Г.Винокур показаны специфические свойства фатической речи, проявления ее “в чистом виде” и диапазон проникновения фатики в информативную речь 32. Такое речевое поведение, несомненно, может быть определено как специфическая функция речи.
Реализация языка с “магическими” намерениями, глоттогенетически имевшая значительно большее применение, несомненно, была продолжением коммуникативной функции в силу представлений о реальном существовании потусторонних собеседников. Может вызвать возражения достаточность оснований для выделения специфической функции, реализуемой в сопровождении различных обрядов и культовых процедур. Если не брать в расчет наличие коммуникативных элементов собственно магической установки (“чтоб не сглазить”), то культовое использование языка можно расценивать как магическую функцию в случае, если для этих целей используется этнический язык в его коммуникативном варианте. Если же речь идет о специальном языке, заимствованном или созданном для культовых целей, то здесь можно говорить о магической функции применительно к языку как таковому.
Отмеченные после коммуникативной речевые функции, к которым относим и эстетическую, являются вторичными реализациями коммуникативных средств, реализацией коммуникативных средств в некоммуникативных целях. В процессе фактически квазикоммуникации могут преодолеваться результаты предшествующей коммуникативно ориентированной языковой деятельности, что особенно активно происходит в художественной речи.
Представленная модель функций языковой деятельности имела целью не установление исчерпывающего перечня функций речи, но уточнение наиболее важных моментов в структуре языковой деятельности для последующего описания той ее разновидности, которая именуется поэтической, или эстетической функцией языка.

1. Мартине А. Основы общей лингвистики // Новое в лингвистике. М., 1963. С. 373.
2. Бюлер К. Теория языка. Репрезентативная функция языка. М., 1993.
3. Там же. С. 34.
4. Там же. С. 37.
5. Общее языкознание. Формы существования, функции, история языка. М., 1970. С. 145-147.
6. Якобсон Р. Лингвистика и поэтика // Структурализм “за” и “против”. М., 1975. С. 198.
7. Там же.
8. Рождественский Ю.В. Лекции по общему языкознанию. М., 1990. С. 70.
9. Леонтьев А.А. Язык, речь, речевая деятельность. М., 1969. С. 32.
10. Там же. С. 32, 33.
11. Аврорин В.А. Проблемы функциональной стороны языка. Л., 1975. С. 36.
12. Там же. С. 44.
13. Супрун А.Е. Лекции по лингвистике. Минск, 1980.
14. Пазухин Р.В. Язык, функция, коммуникация // Вопросы языкозна-ния. 1979. № 6.
15. Там же. С. 45.
16. Там же. С. 47, 48.
17. Колшанский Г.В. Коммуникативная функция и структура языка. М., 1984. С. 11.
18. Онтология языка как общественного явления. М., 1983. С. 34.
19. Там же. С. 30.
20. Богушевич Д.Г. Единица, функция, уровень: К проблеме классификации единиц языка. Минск, 1985.
21. Русский язык. Энциклопедия. М., 1979.
22. Векшин Г.В. Проблема эстетической функции языка в связи с организацией низших уровней текста // Методология лингвистики и аспекты изучения языка. М., 1988.
23. Сидоров Е.В. Референция, экспрессия, когнитивность и коммуни-кативное назначение языка // Знание языка и языкознание. М., 1991. С. 120.
24. Там же. С. 129.
25. Там же. С. 120, 126, 129.
26. Человеческий фактор в языке. Язык и порождение речи. М., 1991. С. 51-53.
27. Общее языкознание. Формы существования... С. 50, 51.
28. Сидоров Е.В. Указ. соч. С. 125.
29. Человеческий фактор... С. 31.
30. Богушевич Д.Г. Указ. соч. С. 40.
31. Якобсон Р. Указ. соч. С. 199.
32. Русский язык в его функционировании. Коммуникативно-прагматический аспект. М., 1993.



Назад

© Вестник НовГУ, 1998